Черный Шут
шутный чорт
Сергей Сергеевич, человек и аудитор пошел в гости к Белочке.
Это было исключительно по работе, на трезвую голову, а значит совершенно невесело. Белочка имела место в Великом Устюге на Тропинке Сказок. Аудиторы и прочие представители вида коптились Белочкой с помощью загадок и свеженького, утреннего перегара:
- А теперь, мальчики, разгадайте! Два бочонка – днем всегда полные, вечером пустые.
«Лифчик!»- крутанулось в голове у Сергея Сергеевича.
- Э-э-э, - озвучил он, имея в виду, конечно лифчик.
- Ну же! Это у Вас есть! – подбадривала Белочка, насколько могла бодрить пожилая, пьяная женщина в костюме рыжего хомяка.
Сергей Сергеевич тут же выпрямился, прокашлялся, оправил галстуке и украдкой оглянулся, всем видом демонстрируя коллегам и начальству, что никакого лифчика у нет, так как это не указано в договоре.
- Ну, ядрена вошь! – топнула лапкой Белочка.
Господа аудиторы уже успели погуглить загадку и дали верный ответ, на что Белочка пустила их к Ежику и Волшебному Колодцу, куда следует орать почем зря свое сокровенное желание.
И вот среди повторяющихся, режущих завываний «Идите все на-а-а-ахуй» и «О-о-отпуск!» громко заорала тишина. Все оглянулись на Колодец и увидели там Сергей Сергеевича, уставившегося в глубину. Он знал, что нельзя туда настойчиво глазеть, так как кое-что может в конечном итоге уставится на тебя.
Но что-то странное произошло с Сергеем Сергеевичем. Ему так много всего хотелось попросить, да вроде и сам купит, доделает, вынесет мусор, так и быть тоже самостоятельно. А что же тогда?
- Ну что же ты хочешь, сукин ты сын?! У меня обед скоро, - возмущался человек в костюме Волшебного Колодца.
- Я… Я хочу, чтобы все стало настоящим.
Человек в костюме Колодца крякнул и обернулся самым заправским колодцем. Ирина Матвеевна в костюме пропахшей портвейном Белочкой внезапно покрылась шерстью и стала грызуном. Коллеги обернулись в рогатых животных, поросят, инфузорий-туфелек и степлер. Падал самый настоящий снег, а Андрюха, исполнявший сегодня роль Деда Мороза замер над очередной стопкой. Внезапно он почувствовал себя намного старше, а резинки, с помощью которых держалась борода, перестали давить.
Все вокруг обрастало, шелушилось и со скрипом претерпевало трансформацию. Эйнштейна затрясло в гробу так, что японские острова опять накрыло цунами.
- Да что ж за крындык такой?! – заорали на редких японских наречиях бедные жители, но тут же превратились в рыбок, Годзилл и усовершенствованные модели степлера.
Сергей Сергеевич терпеливо ждал своей участи. Участь медлила и откровенно не собиралась даже выходить на свидание, и, вообще, у нее была грязная голова.
- Неужели я настоящий? – спросил у кадки с дефимбахией он. Кадка стыдливо продолжала быть кадкой. Сергей Сергеевич рассматривал пятно на галстуке и понял, что и оно самое что ни на есть настоящее и точно от яичницы.
Сергей Сергеевич улыбнулся, лег на снег и подобрал под себя ноги. Ему было приятно, когда луч солнца касался его шерстки, призывая немедленно шевелить носиком. Кролик чихнул и поскакал в сторону дома.
Кролик думал, почему только он совершенно не изменился. Уши те же, может, только шерстка линяет. И пятно на грудке. Но все равно хорошо. Так хорошо прыгать. Так хорошо…
- Ну, так ты будешь загадывать?- спросил у него коллега, тряся жертву за плечо. Сергей Сергеевич очнулся. Степлера не было, длинных ушей тоже. Сергей Сергеевич отошел от артефакта прямо в столовую, где стремительно выпил чаю и навернул блинчик. Горечь во рту менялась на картошку с грибами и сходила на нет.
«Я – настоящий мальчик!» - думал Сергей Сергеевич, повторяя слова проклятых Буратин и трансвеститов.
«Все здесь и есть настоящее» - махал он с пирса платочком вслед уплывающей реальности.
- А что есть какая-то разница между человеком, степлером и кроликом? – уточнил Сторож, тыкая в монитор, где красовался озадаченный Сергей Сергеевич.
- Нет. Да переключи на другой канал, тут вроде все в порядке.
Сторож нажал на кнопку и Сергей Сергеевич исчез, а на экране показывали не менее озадаченные предметы.
Сергей Сергеевич очень много придумывал. Иногда, даже так замечтается, что упадет в грязь или врежется в пуделя. Белочка все еще стояла перед ним, повторяя загадку.
- Два бочонка – днем всегда полные, вечером пустые!
- Обувь! – уверенно сказал Сергей Сергеевич и в ту же минуту выиграл хлопушку. От Деда Мороза разило спиртным, а чай в столовке был из пакетика. Все по-настоящему, что успокаивало и убаюкивало, страшно не было. Было даже достаточно мерзенько, что вселяло уверенность в завтрашнем дне и точным попаданием в действительность.
«Все равно неприятное ощущение не покидает, - думал Сергей Сергеевич, лежа в номере, - вот если я вдруг ненастоящий? Что если я умер и мне кажется, что я живу? По инерции? Или, допустим, все это какой-то жестокий розыгрыш или того хуже – я чей-то персонаж в своеобразной игре на подобии компьютерных он-лайн фиговин?»
Сергей Сергеевич совершенно расстроился и перестал существовать. Однако, утром он проснулся, встал, пошел на работу, ел, пил, по усам текло и только лифчик вызывал у него странные фантазии об иных мирах, пространствах и Белочке. Сергей Сергеевич всегда подозревал, что женщины и все, связанное с ними - это повод задуматься о сущем. В целях эксперимента по изучению этих таинственных существ, он даже решил жениться. В любом случае, лучшего способа огрести реальность прямо по кумполу нет.
А пятно от яичницы таинственно исчезло. Также как и мусор, дырявые носки и несколько мертвых жуков между рамами.
- А вдруг женщина – это специальная успокоительная программа, чтобы я не думал, не барахтался и не сопротивлялся зря? Почему вообще мне пришел в голову этот лифчик?
Сергей Сергеевич не принадлежал ни к одной религии или хотя бы секте для успокоения души, был чужд философским течениям, отчего не мог принять ни одной мало-мальски удобоваримой схемы работы мира и всего сущего. Значит, следовало принять себя за белковую массу и ходячие химические реакции.
- Зато пятна нет! – радовался Сергей Сергеевич, засыпая и обнимая жену. Он сопел как ребенок или счастливая белковая масса, собирающаяся заурчать. Сергей Сергеевич совершенно не заметил, как ночью тихо обновилась и пропатчилась жена.